• vova-bass

Таракнига! Глава 10


Компанию «Тараканам!» в туре «Страх и ненависть» составила группа «Приключения Электроников», которая образовывалась путем добавления в гастрольную команду одного лишь Николая Богданова, басиста НАИВ, игравшего в «Электрониках» на гитаре. Прокофьев и Спирин и так ехали в тур, а четвертый участник Андрей Шабаев входил в команду как звукорежиссер «Тараканов!». Расходы получались небольшими, а на две столичные группы собрать народ в регионах было гораздо проще.

— К тому моменту я уже несколько лет не ел мясо, и в туре часто возникали конфузы, — рассказывает Дмитрий Кежватов. — В столовке накладывают макароны и тут же фигачат сверху мясную подливу. Я им говорю, что просил без подливы. Повариха извиняется, накладывает в новую тарелку и тут же автоматом льет половник подливы. Я уже просто смеюсь, а она: «Ну как без мяса-то? Как?!»

Внешний вид столичных панков с точки зрения жителей регионов России — это отдельный разговор. Как москвичи удивлялись внешности японских рокеров, так же провинциалы поражались одежде и прическам «Тараканов!» Хотя по сравнению с азиатами наши выглядели просто студентами. Самым ярким персонажем в компании гастролеров был тур-менеджер Илья Островский. Перед отплытием из Москвы он выбрил ирокез и покрасил его в разные цвета. И чем дальше они отъезжали от столицы, тем сильнее от него шарахались местные.

Илья Островский, будущий директор группы «Тараканы!»

К нам достаточно часто подходили с предъявами за внешний вид, и через какое-то время мы выработали стратегию, как общаться с такими людьми. Мы всегда говорили одну и ту же фразу: «Вы что, никогда не видели артистов из Москвы?» После этого человек всегда замолкал, потому что никому не хотелось выглядеть лохом, который никогда в жизни не видел столичных артистов. Все-таки обычно эти претензии были показательными акциями на глазах у телок и друзей. Типа, сейчас я пойду, расскажу им, как надо одеваться и стричься.

Одним из мест, куда просто так рок-артисты не приезжают, был закрытый город Зеленогорск в Красноярском крае. Не путать с курортным Зеленоградском в Калининградской области. Это моногород, население которого в полном составе занято обеспечением жизнедеятельности завода, производящего обогащенный уран для атомных электростанций. Вокруг только урановые рудники и зоны, созданные когда-то для освоения этих самых рудников. В советское время Зеленогорск назывался Красноярск-45, и местные рассказывали, что якобы в нескольких километрах от города есть его точная копия из фанеры. Мол, если прилетят фашисты, то разбомбят муляж, а сам город так запрятан среди гор, что его и не видно с воздуха. Зеленогорск попал в расписание тура в рамках антинаркотических акций фонда НАН.

— Мы шли по улице, и ко мне подошла девушка, лет двадцати с небольшим, красивая, но очень просто одетая, — вспоминает Алексей Соловьев. — Она сказала буквально следующее: «Ребята, можно я буду с вами дружить?» На мой вопрос, почему она хочет дружить именно с нами, девушка ответила: «Мне тут совершенно не с кем общаться. Местные ребята — либо пьяницы, либо после тюрьмы, либо наркоманы». Видимо мы не были похожи на местных и внушали доверие, но узнав, что мы здесь проездом, она расстроилась. Честно говоря, от такого подхода я опешил, и единственное, что я мог для нее сделать, это пригласить на наш концерт.

Илья Островский, будущий директор группы «Тараканы!»

Это был удивительный город во всех смыслах. Когда мы заселялись в местную гостиницу, нас спросили, что это за коллектив, и я ответил, что мы рок-музыканты. Женщина на ресепшене с облегчением выдохнула: «Ну слава Богу, не кавээнщики!» Оказывается, что до нас тут останавливалась команда КВН, и они устроили такой рок-н-ролл, что после этого московские панки воспринимались уже как обычные туристы. А во время концерта в местном ДК за несколько минут до конца выступления уборщица решила, что зрителям надо постепенно успокаиваться и включила в зале свет. Она грудью встала на защиту выключателя, и мне никак не удавалось погасить освещение. Только когда весь зал начал скандировать: «Ба-буш-ка! Ба-буш-ка!», она не выдержала и позволила доиграть последние песни в темноте.

В Сибири к гастролерам присоединились еще три человека: Александр (Чача) Иванов, Дмитрий (Снэйк) Хакимов и Александр Голант, не так давно ставший гитаристом НАИВ. Тремя группами они проехали Новосибирск, Барнаул, Томск и Омск.

— Надо было ехать вроде из Барнаула в Новосиб, и нам подогнали страшный автобус ЗИЛ «Бычок», — вспоминает Спирин. — Мы там помещались впритык и должны были ехать много часов, зажимая гитары между коленей. Отдельных мест для инструмента и аппарата уже не оставалось. К тому же водитель сказал, что если включить печку, то в салон будет идти угарный газ. Что-то там у него сломалось. А это март, и в Сибири было реально холодно. Мы ответили, что в таких условиях никуда не поедем и попытались убедить коллег из группы НАИВ, чтобы они нас поддержали. Если все артисты откажутся, то организаторы будут вынуждены подогнать нормальный транспорт. Но как только НАИВ увидели, что мы покинули салон, то они разместились с большим комфортом и решили, что ехать могут. Они уехали, а мы, охреневшие, остались ночевать в Барнауле. А еще друзья, называется. На утро Илья по объявлениям в газете нашел праворукий микроавтобус, который быстро домчал нас до Новосибирска, но там случилось продолжение истории. Местные промоутеры сказали, что по билетам недобор, полный гонорар они заплатить не смогут и предложили выступать за полцены. И тут уже НАИВ пошли в отказ. У них были какие-то договоренности с лейблом, что они должны засылать им долю с каждого концерта. И если они сыграют за мелкий прайс, то им ничего не останется, или они не смогут рассчитаться с лейблом. Снэйк предложил нам поддержать их и всем вместе отказаться играть. Ну уж нет! Мы ему напомнили про вчерашний случай с автобусом и сказали, что, если они откажутся, то нам как раз заплатят полный гонорар. Это была мгновенная карма!

Дмитрий (Снэйк) Хакимов, барабанщик НАИВ

Честно говоря, в тот период, я вообще не представляю, чтобы нас мог смущать какой-то автобус или что-то еще из бытового райдера. Я отлично помню только, что НАИВом мы добирались довольно необычно до Сибири. Коля Богданов был уже в туре с «Электрониками», Чача прилетел на самолете, а я, Саня Голант и наш техник, ехали двое суток на поезде из Москвы в Новосибирск. Мы напились в один из дней, Санек бросил стеклянную бутылку колы в окно купе, и оно треснуло! Я думал, вылетит к чертям, а за окном зима и мороз. Но нет, не вылетело. Я заплатил за его починку аж четыреста рублей! А вот такого, чтобы мы там не выступили, я не помню. Но мы тогда действительно засылали долю лейблу.


Вообще эти гастроли в организационном плане были провальными. Техническое обеспечение площадок часто было отвратительным, организаторы то и дело пытались кинуть артистов на деньги, и несколько раз им это даже удавалось. Было такое, что промоутер вывешивал на сцену огромный баннер какого-нибудь коммунистического союза молодежи, аргументируя это тем, что они спонсируют мероприятие. Дальше следовал скандал, и концерт не начинался до тех пор, пока серпасто-молоткастая символика не убиралась на склад. Часто приходилось останавливать концерты с требованием вывести из зала зигующих нацистов. Это вообще вызывало непонимание. Да, конечно, не все разделяли правые взгляды, но так, чтобы нельзя было продолжать концерт… Такая нетерпимость москвичей казалась для местных дикой. Об идеологическом неприятии любых форм национализма в панк-роке народ просто не слышал.

Финальный аккордом тура стал инцидент во Владивостоке. При выселении из гостиницы оказалось, что номера не оплачены, а организатор на связь не выходит. Гастрольная классика. Администрация отеля вызвала в подмогу ментов, и вариантов отскочить для музыкантов уже не оставалось. Пришлось выскрести из карманов все, что заработали за время тура, и отдать за проживание. Повезло, что обратные авиабилеты были куплены заранее. Но все эти передряги стоили того, ведь главное, ради чего пробивался тур — это публика. И она на концертах была. В среднем перед сценой стояло двести-триста человек, но были и такие города, где количество народу в зале переваливало за пятьсот. Значит люди в регионах готовы ходить на панк-рок, и гастроли делать можно и нужно.

После всероссийского тура «Тараканы!» отправлялись на Японский архипелаг, чтобы вместе с группой SOBUT отыграть три концерта в Токио, Осаке и Нагое. Сперва они хотели лететь на острова из Владивостока, но оказалось, что это сложнее и дороже, чем вернуться в Москву и потом уже прямым рейсом отбыть в Токио. В итоге «Тараканы!» вылетели из Москвы в Страну восходящего солнца в компании руководителя FeeLee Records Игоря Тонких, переводчицы Кати и Артема Парсаданова, который все это время выступал посредником между российской и японской сторонами. По договоренности, расходы на пребывание японцев в России брали на себя «Тараканы!», а в Японии уже группа SOBUT обеспечивала им полный пансион.

Тридцатого апреля 2002 года из Москвы в Шанхай вылетел борт «Аэрофлота» номер SU527. К истории отечественного панк-рока этот перелет отношения не имеет, но это был последний рейс «Аэрофлота», на котором можно было курить. «Тараканы!» отправлялись в Японию через две недели после этого. За десять часов перелета курящие музыканты настолько извелись, что потребовалось вмешательство бортпроводников. В частности Спирин справлялся с аэрофобией только с помощью сигарет, а лишенный возможности курить, готов был лезть на стены. К какой-то момент Дима не выдержал и все-таки закурил в туалете. Его естественно спалили и поставили перед выбором. Либо он терпит до конца полета на морально-волевых, либо по прилете его сдадут японским мусорам, и вместо радости от заграничной поездки вокалист поимеет кучу проблем.

— Прежде, чем поехать в Японию, я прочитал книгу известного советского журналиста Всеволода Овчинникова, которая называется «Сакура и дуб», — рассказывает Сергей Прокофьев. — Он много лет прожил в Японии и рассказывал об их менталитете. Я считал, что ехал подготовленным. Но, если оказавшись в Швейцарии я думал, что попал на другую планету, то прилет в Токио для меня стал культурным шоком в десятой степени. Какая-то соседняя галактика!

В Японии все было гипертрофировано. Супертехнологичное общество и максимально яркие люди. Если человек относился к какой-то субкультуре, то об этом говорил каждый сантиметр его одежды. Металлисты были МЕТАЛЛИСТАМИ, скейтеры СКЕЙТЕРАМИ, а панки — ПАНКАМИ. В особенности это касалось посетителей концертов. Казалось, что это какой-то фрик-маскарад.

— Если бы мне разрешили не спать все дни, то я бы даже не ложился, — говорит Алексей Соловьев. — Настолько все было интересно, необычно, невероятно. Просто жалко было тратить время на сон, если честно. Каждая мелочь, с которой ты сталкивался, говорила о чем-то новом, невиданном. От обычных бытовых моментов, до транспорта. Например, меня поразила улица музыкальных магазинов в Токио. Как если представить себе Тверскую в Москве, от памятника Пушкину и вниз до Красной площади, которая с двух сторон, в два-три этажа полностью заполнена музыкальными магазинами. Где еще в мире увидишь такое?

— Другой планетой это было не назвать, — говорит Дмитрий Спирин. — Это было похоже на очень неправдоподобный, низкобюджетный фильм категории «Б» про будущее на Марсе. Когда создатели фильма не заморочились на то, чтобы сделать хоть сколь-нибудь правдоподобные декорации. Мы охреневали ровным счетом от всего. Например, терминалы в токийском аэропорту находились так далеко друг от друга, что между ними курсировал беспилотный поезд. В Шереметьево такую тему ввели только два года назад. Спустя шестнадцать лет после того, как мы это видели в Токио. Вообще, там удивляло все: невероятные небоскребы, многоуровневые эстакады и развязки.

В Японии исторически очень мало места и большое население, поэтому там все строится с учетом экономии пространства. Города уходят на много этажей не только вверх, но и вниз. Номера в гостиницах настолько крошечные, что в ванной комнате человек выше ста восьмидесяти сантиметров в полный рост встать уже не может. И, конечно, невероятные хайтек-навороты, которыми пронизано буквально все. Анекдоты про то, как наши люди не могут смыть в японском туалете — это все реальные истории.

— Когда мы были в офисе у «Собута», я захотел в туалет и сразу попросил мне подсказать, где слив, чтобы не опозориться потом, — рассказывает Дмитрий Кежватов. — Оказалось, что кнопками там регулировалось все, вплоть до подогрева ободка, но слив производился механическим рычажком. Потом, уже подкованный, я пошел посрать в скоростном поезде «Синкансэн». Дело было с адского похмела, и я устроил такую Фукусиму, что аж самому было не по себе. Ищу слив, а там вообще ничего нет. Ни одной кнопки! Я аж вспотел от нервов. Уже в дверь стучат, а я тут не могу радиоактивные отходы захоронить. В итоге сдался и просто вышел в ожидании позора. Но как только закрылась дверь, слив произошел автоматически.

Поразительно, что даже в этом поезде будущего, летящем со скоростью триста километров в час, было два вида туалетов. Один современный, с автосливом, в который пошел Ватов, а другой — олдскульный, с классическим очком в полу. Возможно, это было сделано для того, чтобы пожилые японцы не забивали себе голову модными техническими наворотами.

Отдельное удивление вызывало то, как в Японии устроена панк-движуха. Это было совсем не так, как в Европе. SOBUT оказались очень большой группой у себя в стране и дружили со всеми мощными японскими артистами. Через несколько дней «Тараканы!» даже начали понемногу врубаться в местную иерархию и андеграундные расклады. Кто тут местный Скляр, кто Чача, а кто «Король и Шут».

Клубы, в которых «Тараканам!» довелось играть, в нашем понимании и клубами-то не были. Японцы называли их лайф-хаусами, и в обычное время они не функционировали в режиме заведения, куда можно зайти и, например, поесть. Это были просторные холлы на пятнадцатом-двадцатом этаже небоскреба, в которых были сцена и зал. Но построены они были очень продуманно, и уровень пола постепенно повышался от фанзоны, имеющей горизонтальный пол, к галерке. Получалось, что зрители могли выбирать, меситься им в слэме, а мош там стоял лютейший, или отойти чуть назад и комфортно смотреть концерт поверх голов впередистоящих людей. Таким образом решалась и вечная проблема звукорежиссеров, которые не могут слышать полноценный звук, когда их закрывает толпа зрителей. Для этого обычно место звукача приподнимают над уровнем публики, а тут имелось естественное возвышение. Организация концертов и вообще индустрия в Японии была на серьезном, профессиональном уровне. Звук идеальный, а свет предельно мощный. Ватов как-то оставил чехол от гитары на сцене на время чека, а потом обнаружил, что он оплавился от софитов.

«Тараканы!» выступали перед SOBUT, и каждый раз Мотоаки и вокалист Йоши выходили на сцену и представляли москвичей местной публике. Они говорили, насколько это крутые чуваки, и как важно поддержать гостей. И народ отчаянно рубился в течение всего сета «Тараканов!».

— Удивительное дело, когда мы играли, публика дико орала, а как только песня заканчивалась, наступала гробовая тишина, — говорит Алексей Соловьев. — Почему так, я до сих пор не понимаю. Может, в знак уважения.

— После токийского концерта я ушел в штопор, — рассказывает Спирин. — Когда уже все разошлись, мы с Мотоаки поехали по всяким панк-хардкор-барам и я так накидался разными причудливыми напитками, что когда встал на утро, поспав всего три часа, я понял, что более тяжелого похмелья у меня в жизни не было. Я был готов умереть прямо там, а нам надо было ехать на вокзал и дальше на скоростном поезде в Нагою. Меня и тошнило, и ломало, и корежило одновременно. Кое-как спустившись в лобби отеля я сразу нажаловался Мотоаки-сану, что сейчас помру. Он сказал, что мы доедем до вокзала, и он мне поможет.

— Димон был совсем зелененький, — продолжает Ватов. — Мотоаки купил в автомате пару небольших бутыльков с какой-то жидкостью и сказал ему выпить. Буквально через десять минут Дима был уже бодрячком и с аппетитом наворачивал суши.

Практически у всех участников «Собута» были собственные линии альтернативной одежды, они водили «Тараканов!» в свои магазины и щедро одаривали их подарками. Москвичей, конечно, поражало, насколько японский андеграунд был упакован всем необходимым. Качественные инструменты, техника, администрирование, промо, клипы, мерч и так далее. У них эти вопросы еще в начале нулевых были решены на таком высочайшем уровне, на котором у нас сейчас наверное не работают даже мейнстримные артисты.

— Еще нас очень сильно впечатляло, как японцы звучали и выглядели на сцене, — продолжает Дмитрий Спирин. — Такой оголтелости, такого напора, неутомимости и экспрессии мы, конечно, еще не видели. Как они держали себя, как работали с публикой. Мы понимали, что просасываем и в этом плане, и вообще по внешнему виду. У Мотоаки была голова покрашена на половину в черный, наполовину в белый, и я очень попросил мне сделать так же. Тогда он специально выписал чувака, который зафигачил мне моднейшую покраску, и в таком виде я вернулся на Родину. Мы понимали, что нам надо расти, выступать на качественно другом уровне подачи и сценической агрессии. Возможно, эти мысли нами руководили и при сочинении материала для следующего альбома «Улица свободы», работа над которым началась вскоре после возвращения в Россию.

Спирин уже несколько лет периодически вел переговоры с Ильей Островским на тему того, чтобы он стал директором «Тараканов!». Сиду очень импонировала напористость и уверенность, с которой тот вел дела. Илья работал в фонде НАН и специализировался на психологических тренингах, которые успешно продавались по всей России. Поэтому менять стабильную, высокооплачиваемую работу на перспективу менеджерства в рок-группе, он не спешил. Но после тура «Страх и ненависть» Островский все же согласился попробовать.

— Первое, что я сделал в должности директора, это забил «Тараканам!» сольный концерт в клубе «Свалка», — говорит Илья Островский. — Причем с ходу заломил гонорар в три раза выше, чем было до этого. Стас Зализняк, арт-директор «Свалки», никак не мог понять: «Почему? Что поменялось?» Я ответил, что пока ничего не поменялось, но теперь это стоит так. А вторым делом организовал фестиваль «Атака клоунов» в клубе «Точка» и запросил для «Тараканов!» еще больше. Я принял для себя решение, что независимо ни от чего гонорары на московских концертах должны повышаться.

Когда артист сам решает организационные вопросы, то он по умолчанию находится в слабой позиции. Чего он хочет больше всего в жизни? Ради чего он вообще столько лет занимается творчеством? Чтобы результаты его деятельности увидело и услышало как можно больше людей. Организаторы это понимают и при прямом общении с артистами могут прогибать их по условиям, что, собственно, и происходило с «Тараканами!» все эти годы. Артисты намного сильнее хотят выступать, чем зарабатывать деньги. Иначе они бы выбрали более простой путь к финансовому успеху, чем многолетние удары головой об стену. Директор группы лишен душевных терзаний, связанных с творческим процессом. Его задача сделать так, чтобы все работало, а артист мог спокойно заниматься музыкой, не забивая себе голову мирскими проблемами. «Тараканы!» уже пытались сотрудничать с разными менеджерами, но ни с кем долго работать не получалось, хотя среди них были и вполне серьезные люди вроде Сергея Мельникова, который позже открыл агентство «Мельница» и стал большим игроком в российском шоу-бизнесе. Все административные вопросы в группе фактически курировал Дмитрий Спирин. Он как взял на себя эту роль еще в «Четырех Тараканах», так и продолжал тянуть в «Тараканах!». Настоящий директор в группе — это не просто наемный сотрудник. Это член команды, который должен жить ее проблемами. Голодать, когда артистам голодно и размазывать масло по куску хлеба, когда дела идут в гору. Островский стал именно таким человеком, пятым участником банды.

Появление молодого деятельного менеджера случилось очень вовремя. «Тараканы!» только что выпустили удачный альбом, который содержал как минимум один бесспорный хит, песню «Я смотрю на них», и еще целый ряд сильных треков. Они проехали с большим туром по стране и выступили в Японии. К ним проявляла серьезное внимание пресса, в том числе они приняли участие в телепередаче «Земля-Воздух», которая была на тот момент невероятно прогрессивной. В дискуссиях с артистами участвовали представители всех ведущих российских радиостанций. Передачу смотрели по всей стране, и это тоже повлияло на популярность команды за пределами Москвы. Если сравнить группу со спортивной командой, то они находились в отличной физической форме и могли претендовать на самые высокие награды в своей дисциплине.

— Я очень редко бываю удовлетворен тем, что происходит, — говорит Дмитрий Спирин. — Это большая проблема и для меня, и для тех, кто меня окружает. У меня постоянно шило в жопе, и я не способен принять существующее положение вещей, как ту цель, к которой я так усиленно шел. Такое ощущение, что ты постоянно вкалываешь, а результат как будто всегда не удовлетворяет. Сейчас я понимаю, что у нас был очевидный успех, но тогда мне казалось, что все это как-то мелковато, не совсем то, недожато. А Вселенная — это же не Золотая рыбка, чтобы исполнять в мельчайших подробностях наши желания. Конечно, надо сочинять мечты, но надо и принимать то, что она тебе дает. Если бы я ценил то, что имел, то я бы так не упускал шансы по жизни. А мне всегда казалось, что это все демо-режим, подготовка к чему-то большему. После Японии мы не ходили с задранными носами, просто в тот момент у нас были более осязаемые успехи у себя на Родине.

Песня «Я смотрю на них» попала в «Чартову дюжину» на «Нашем радио». И зашла она туда не просто поболтаться внизу списка, а практически сразу взлетела до четвертого места, уступив только мастодонтам, Земфире, «Ленинграду» и КиШ, и очень долго не покидала таблицу чарта. Всем было понятно, что группа выпустила настоящий хит национального масштаба. Чуть попозже в эфирную сетку «Нашего» заехала песня «Русский рок», и «Тараканы!» стали эфирообразующей группой наравне с теми артистами, которые обошли их в хит-параде.

Успех надо было закреплять. Сделать что-то такое, чтобы всем стало понятно, что «Тараканы!» — это серьезная группа с большими амбициями. Они решили, что следующей ступенью станет сольный концерт в ДК Горбунова, самой намоленной рок-площадке Москвы и, наверное, всей России. Это был очень серьезный шаг, и тут важно было не обосраться. Все-таки «Горбушка» — это две с половиной тысячи человек, а они собирали максимум тысячу-полторы в «Точке», и то по праздникам. В основном же в Москве они продавали по пятьсот-шестьсот билетов. Когда ты заявляешь о таких амбициозных планах, то сразу привлекаешь к себе внимание различного рода «доброжелателей», которые будут очень рады, если у тебя ничего не выйдет.

Чтобы собрать большую аудиторию надо выполнить несколько правил. Должен быть хороший повод, красивая обертка, публика должна быть голодной, и надо сделать хорошую рекламу. Поводом выбрали двенадцатилетие группы, назвав концерт «Панк-рок дюжина». Не круглая дата, но при такой подаче вполне прокатывало. В качестве саппорта пригласили старых друзей, группу «Кирпичи», которые недавно выпустили альбом «Сила ума» и находились на подъеме. Помимо «Кирпов» в программе участвовало огромное количество приглашенных музыкантов, а начиная с осени «Тараканы!» стали «подсушивать» Москву, не играя концертов, чтобы народ чуток проголодался и активнее брал билеты на сольник.

Этот концерт стал причиной серьезного конфликта между вчерашними друзьями, группами «Тараканы!» и НАИВ. Причиной был логотип группы НАИВ, размещенный на афише мероприятия. Там значилась такая формулировка: «В концерте принимают участие музыканты групп», и дальше шли логотипы команд НАИВ, Distemper, «Фиги», «Элизиум» и так далее. Гостей было очень много. От НАИВа в шоу должен был участвовать Александр Голант. Чача потребовал убрать логотип своей группы, так как с ним это было не согласовано и могло ввести в заблуждение потенциальных посетителей, что якобы НАИВ участвует в концерте. Кроме того, название группы и графическое изображение — это его собственность, и только он может дать разрешение на его использование.


Дмитрий (Снэйк) Хакимов, барабанщик НАИВ

Какая-то легкая напряженность с «Тараканами!» у НАИВа была очень давно, еще до моего прихода в группу в девяносто шестом. Как мне рассказывали ребята, НАИВ всегда помогал «Тараканам!». Наверное не все было гладко в этом направлении, я точно не знаю истоков. По сути, я просто принял существующие взаимоотношения НАИВа с другими группами как есть. В чужой монастырь со своим уставом не приходят. Но НАИВ для меня семья, и я все делал в интересах группы. Если с кем-то был какой-то рамс, то я, конечно, был в него вовлечен. Думаю, в той ситуации Сиду надо было просто позвонить Саше и порешать все по-братски. Мне реально сложно оценить всю динамику взаимоотношений групп. Я же, в основной массе, просто помогал всем всегда, чем мог, и конфликты это вообще не мое. Скажем, я пробил нам с НАИВом и МЭD DОГ живые концерты на Муз-ТВ, и сразу тащу туда «Тараканов!». Пробил еще какую-то тему — то же самое. И мне пофиг, скажут «спасибо» за подгоны или не скажут. Это вообще дело восемнадцатое. Я двигал нашу рок-тусовку и все. Умные люди всегда мне советовали почаще напоминать другим, что я для них сделал, но я не такой умный, и мне было все равно.


Интернет тогда был не очень развитым и сраться в комментах в полном объеме было невозможно. Все публичные перепалки шли в основном в гостевых книгах на сайтах групп и на музыкальных форумах. При этом каждый пост воспринимался практически как пресс-релиз. Началось все с предъяв по сути, облеченных едва ли не в юридическую форму, а закончилось конкретным переходом на личности, после которого всем поклонникам стало понятно, что никакой дружбы между главными панк-командами страны нет. Только жесткая конкуренция.


Руслан Ступин, экс-гитарист НАИВ

Будучи в НАИВе я не помню конфликтов с «Тараканами!». А когда ушел, я общался со Снэйком на эту тему, и он мне говорил, что никаких претензий к Сиду не имеет. Он к этому относился как к рок-н-роллу и не парился. А Саша Иванов парился. Говорил, что даже не хочет слышать его имени, но не объяснял почему. Поэтому я не в курсе сути конфликта. Но я не думаю, что Сид делал какие-то страшные вещи. Будучи в достаточно тесном комьюнити он не мог бы себе позволить делать что-то такое, что могло бы его сильно скомпрометировать. Сид действовал по правилам игры, но эти действия видимо не понравились Саше. Если бы были какие-то вопиющие факты, то я бы о них знал.


Николай Богданов, бас-гитарист НАИВ

Я бывал на репетициях НАИВ и «Четырех тараканов» еще в бомбоубежище на Кутузовском. И я помню, что творческий подход у этих групп тогда очень сильно совпадал. А во время так называемого «конфликта групп» мне приходилось переживать и личностные пертурбации, и записывать иногда по три альбома одновременно, и гастролировать с четырьмя группами сразу. В том числе, с Димой Спириным мы играли клубные и заказные мероприятия в составе «Приключений Электроников». При всем этом участвовать еще и в процессе личных склок, выносимых в публичное пространство, у меня просто не было ни времени, ни желания.


— От любви до ненависти — один шаг, — говорит Дмитрий Спирин. — Вот, мы были товарищами, сотрудничали по всем вопросам. Я уж молчу о том, какую роль Саша Иванов и группа НАИВ еще до Снэйка сыграли в становлении нашей команды. Однако, времена меняются, птенцы выпадают из гнезда, начинают вести самостоятельную жизнь, и не всегда это оказывается комфортно тем, кто считает себя ответственным за их оперение. А Снэйка мы вообще воспринимали как чувака из нашей тусовки, а не из наивовской. Статус старших товарищей в лице НАИВа мы никогда не оспаривали, но Снэйк-то — это же тот самый чувак из «Мэд Дога», с которым мы подписывались играть еще на концерты с «Четырьмя Тараканами», «Восьмой Мартой» и «Ульями». Он был плоть от плоти наш, а потом оказалось, что он — НАИВ, и всячески пытается нам навредить. И особенно меня удивляло, как Леша Соловьев, который всегда принимал деятельное участие в обсуждении того, какой же Снэйк нехороший и устроил нам очередную гадость, при встрече на фестивалях радостно бежал к НАИВу, тянул лапку и всячески радовался. Будто это был уже другой человек.

— Конфликт если и был, то лично я в нем не участвовал, — говорит Алексей Соловьев. — Возможно было что-то незначительное, а затем это переросло в нечто большее. Лично мне НАИВ нравились как группа. Мой друг Саша Голант там играл и лично у меня не было причин конфликтовать с ними. Мне кажется, все это было слегка раздуто в интересах шоу-бизнеса. Возможно, поэтому Чача и Снэйк, что-то говорили, были чем-то недовольны, а Сид в свойственной ему манере действовал более радикально.

На проблемы в отношениях между группами накладывалась и война расклейщиков. Все андеграундные концерты девяностых и начала нулевых рекламировались с помощью черной расклейки афиш, раздачи флаеров и наклеек в метро. Группы помельче занимались этим сами, как, собственно это делали «Четыре Таракана» в начале карьеры, а когда речь шла о более крупных мероприятиях, где надо было заклеивать не только Арбат и окрестности «Горбушки», то в дело вступали профессиональные черные расклейщики. Они предоставляли полный сервис, от печати самих афиш, до расклейки и фотоотчетов. В Москве было несколько конкурирующих банд расклейщиков, две из которых занимали подавляющую часть рынка. Одна банда называлась «Миша», а другая — «Коля». Миша начал раньше, работал с большим размахом и даже мог позволить собственную службу качества, которая контролировала своих же сотрудников, и службу безопасности, защищавшую расклейщиков от претензий конкурентов. Коля появился позже, предлагал более дешевую цену, но все же составлял серьезную конкуренцию Мише. Война между ними выливалась в заклеивание афиш друг друга и порой доходила до физических стычек. В первую очередь от этого страдали заказчики, чьи афиши по очереди заклеивали то Коля, то Миша. В том числе их соперничеством можно было пользоваться для недобросовестной конкуренции среди промоутеров. Чтобы задавить концерт, который проходит близко по дате с твоим, можно было попросить заклеивать его афиши. А если он обслуживался у конкурирующих расклейщиков, то исполнители брались за дело даже с некоторым рвением.

— Как-то я был на Новокузнецкой и решил пройти, проконтролировать поклейку наших афиш, — вспоминает Спирин. — Я знал, что по графику расклейщик должен был недавно тут проходить. Иду по Пятницкой и вижу, что поверх «Тараканов!» приклеена другая афиша, и клей совсем свежий, даже отлепить еще можно. Чуть дальше еще одна, и прямо видно, что приклеено четко поверх нашей. Значит вот прямо сейчас кто-то идет и заклеивает нашу рекламу. Я прикинул, что если поторопиться, то можно будет его догнать. Я пришпорил шаг и действительно, дойдя до конца Пятницкой увидел, как прямо на моих глазах этот гондон херачит афишу поверх моей. Я подхожу к нему сзади и бью по плечу: «Ты что, падла, творишь?!» Он начал что-то мычать, а я ему: «Куда ты клеишь? Тебе что, места мало?» А там места было достаточно. Он мне: «Ты кто такой?» Кто я такой?! Если ты отдерешь свою сраную афишу, то увидишь, кто я такой!!! Ты знаешь, сколько стоит отпечатать полноцвет формата А1?! Ты знаешь, сколько труда, гондон ты этакий, стоило нам стать группой, которой клубы доверяют пятницу и субботу?! Это делается нашими руками и за наш счет! А ты, мудила, рушишь это все!

В ногах у расклейщика стоял рюкзак с рулонами разных афиш, клеем, скотчем и прочей приблудой. Разъяренный Сид схватил этот рюкзак, метнулся через дорогу и сбросил с моста в Обводной канал. Чувак начал орать не своим голосом, что у него там паспорт и ключи, но получил резонный ответ, что не надо быть таким мудаком, и тогда паспорт с ключами будут в порядке. Спирину потом звонил Коля, руководитель этого пацана, и угрожал расправой за беспредел, но все претензии ограничились только взаимными посыланиями по телефону.

Вопреки мнению скептиков, «Тараканы!» смогли собрать свою первую «Горбушку» битком. Сыграло несколько факторов. Во-первых, хороший повод и информационная поддержка, во-вторых — легендарное место, в-третьих, Дворец Культуры — это вам не рок-клуб. На мероприятие в ДК мамы более охотно отпускали свои неокрепшие чада. Все это привело к тому, что две с половиной тысяч билетов были проданы. Такая посещаемость на двенадцатом дне рождения группы сейчас может показаться слабым результатом, но надо понимать, что в начале нулевых эта тусовка только образовывалась. Большинство из тех, кто сейчас составляет основу аудитории на панк-концертах, в тот момент еще в школу не ходили. В две тысячи третьем году полную «Горбушку» на сольники собирали только рок-группы первого эшелона. То есть по формальным признакам «Тараканы!» теперь могли себя относить к этой категории, и они очень старались делать все, чтобы эта формальность для всех стала фактом.

Весна 2003 года примечательна еще и тем, что Дмитрий Спирин сел писать свою знаменитую книгу «Тупой панк-рок для интеллектуалов». Своего компьютера он не имел, и поэтому в основном делал это в редакции сайта Rockmusic.ru, с которым Дима начал сотрудничать как автор. Главный редактор Rockmusic.ru Григорий Фельдман был увлеченным меломаном и большим поклонником панк-рока. Он решил создать бумажный журнал и в честь выхода в новый формат организовал фестиваль под названием Rock'n'Roll High School в СДК МАИ. А хэдлайнером Фельдман пригласил, не много ни мало, самого Марки Рамона, барабанщика легендарных Ramones, распавшихся за несколько лет до этого. После Ramones Марки записал два альбома в составе Marky Ramone and The Intruders и много гастролировал миру. В этот раз он должен был приехать в Москву в составе Marky Ramone and The Speedkings, но незадолго до московского шоу у него случился какой-то разлад с командой The Speedkings и Марки остался без музыкантов. Тогда он предложил Григорию Фельдману приехать сольно с программой Spoken Word Show. Это встречи с поклонниками в небольших клубах, во время которых он показывал фотографии, рассказывал о Ramones, ньюйоркской сцене и травил байки из своей гастрольной жизни. Но если вдруг на местности найдется группа, которая сможет сыграть вещи Ramones, то он с удовольствием с ними выступит. Тогда Григорий предложил в качестве такой команды «Тараканов!», зная о давней любви парней к творчеству легенд панк-рока.

Марки Рамон уже был в Москве за два года до этого по приглашению группы НАИВ, которые организовывали в ДК «Горбунова» фестиваль Rockets to Russia. Помимо НАИВ в лайнап вошли культовые московские панки «Чудо-Юдо», J.M.K.E из Таллина, «Король и Шут» и «Элизиум». Хэдлайнером вечера стали Marky Ramone and The Intruders. «Тараканов!» на этот праздник жизни не позвали, чем Спирин был страшно расстроен. Они, конечно, вписались на фестиваль, но только в качестве гостей. Тем не менее, когда Марки во время концерта решил спеть I wanna be Sedated и спросил, есть ли в зале барабанщик, готовый сыграть классику без подготовки, из-за кулис выбежал Сергей Прокофьев и сел за установку. Также Спирин сфоткался с Марки Рамоном в гримерке, и эта фотография впоследствии стала обложкой нулевого номера бумажного журнала Rockmusic.ru

Через два года колесо фортуны крутанулось уже в пользу «Тараканов!», и им было предложено не просто сыграть с легендарным барабанщиком Ramones, а стать частью его группы. Они связались с Марки для согласования сет-листа, и тот попросил парней написать список треков, которые бы они хотели с ним исполнить. Получив сет-лист барабанщик вычеркнул оттуда все песни, относящиеся к 83-87 годам, когда он был удален из группы по причине алкоголизма. Парни вопросов не задавали. И так все было понятно.

— Мы готовились, находясь в туре, — вспоминает Дмитрий Спирин. — Меньше всех в материале был Ватов, так как он не очень много слушал Ramones. Я же практически все пел с ходу и даже что-то мог показать, как играется. Леша очень хорошо знал материал, а Сережа, если что-то и не знал, то подхватывал на лету. Прокофьев в самом шоу с Марки Рамоном не участвовал, но для репетиций партия ударника была, конечно, необходима. Репетировали мы на саундчеках и в гостиницах, собираясь в чьем-то номере. Делали это невзирая на усталость от дороги и нехватку времени. Просто потому что это нужно было делать. Кстати, именно так была сочинена песня «Кто и когда» для альбома «Улица свободы». Помню, в убитом номере самой обоссаной гостиницы Тюмени мы смотрели передачу «Земля-Воздух» с группой НАИВ. Михаил Козырев что-то такое сказал в комментарии к их выступлению, что меня сподвигло на сочинение припева к этой песне, и весь трек мы придумали за один вечер, поддавшись творческому импульсу. Трек «Границы гетто» тоже оформился в этом туре. Ватов принес готовую песню, и мы впервые прогнали ее на саундчеке перед каким-то концертом.

— У этой песни вообще очень интересная история, — говорит Дмитрий Кежватов. — Как набросок я сочинил ее за пять лет до этого, когда играл в группе Ens Cogitans. Мы тогда ее даже делали, но не закончили. В итоге я немного переделал музыку, написал вокальную мелодию и предложил в «Тараканы!».

По приезде в Москву парни имели около недели на то, чтобы репетировать в нормальных условиях, а сам Марки прилетел за день до своего выступления и сразу попросил отвезти его на площадку, чтобы прогнать программу. Всего планировалось три выступления: в Москве был концерт в СДК МАИ, а на следующий день выступление и Spoken Word Show в маленьком столичном клубе «МуХа». Это был как раз тот самый показ слайдов с фотографиями и разговоры за панк-рок. Потом они отправились ночным поездом в Санкт-Петербург клуб «Орландина», который Марки Рамон нарек питерским CBGB, потому что перед дверями так же воняло собачьим дерьмом, как и в культовом ньюйоркском клубе в семьдесят шестом.

Публика во время концертов вела себя более чем странно. После выступления «Тараканов!» треть зрителей из партера отправлялась на выход. Их почему-то не бодрила возможность увидеть тех же музыкантов с Марки Рамоном за барабанами, играющими хиты легендарной группы. Но нашлись и такие, которые не принимали «Тараканов!», исполняющих Ramones. Они кидали в Сида окурками, монетами и всячески показывали свое отношение к тому, что какой-то хрен поет вместо их любимого Джоуи Рамона, который, к слову, уже пару лет как почил. Возможно, переволновавшись из-за такого неожиданного поведения публики, Дима несколько раз грубо ошибся во время московского сета. В Санкт-Петербурге же все прошло почти идеально. Эти выступления назывались Marky Ramone and The Pinhead Army. «Пинхэд» — это уродец с неправильной формой головы из старого американского ужастика Freaks 1932 года. Он был своеобразным талисманом группы. На концертах Ramones на сцену часто выбегал чувак одетый Пинхэдом и на одноименной песне отплясывал с плакатом Gabba Gabba Hey.

Выступление в одном концерте с любимым артистом — мечта, кажущаяся нереальной для любого поклонника. А выступление с ним в одной группе — это уже что-то за пределами фантазий. Если бы девятнадцатилетнему Диме Спирину, лежавшему на нарах в следственном изоляторе «Кресты» и слушавшему Ramones из тюремного радиоприемника, рассказали о том, что он будет петь вокальные партии Джоуи Рамона в одной группе с настоящим Марки Рамоном, то он бы наверное обиделся. Подло издеваться над тем, кто и так уже упал на самое дно, и чьи перспективы настолько туманны, что даже Ежик в известном мультфильме лучше видел дорогу. А если бы потом еще добавили, что через два года он в составе группы Marky Ramone отправится в большой европейский тур, то парень бы заплакал от обиды.



Книга выйдет весной 2021 года, к юбилею группы «Тараканы!».

Сейчас можно оформить ее предзаказ.


После предзаказа вы получите доступ в закрытый «Таракнижный клуб», где выложена еще одна глава и большое количество отрывков из будущей книги, а также аудиофрагменты интервью с героями повествования. Эксклюзивные материалы будут появляться там вплоть до официального выхода книги.


Подробнее о проекте смотрите в видеоинтервью автора книги Владимира Ерковича и лидера группы «Тараканы!» Дмитрия Спирина на канале Nomercy Radio.


Просмотров: 1,474Комментариев: 0

Контакты

+ 7 (963) 721-66-94

© 2020 Владимир Еркович

  • Black Vkontakte Icon
  • Black Facebook Icon
  • Black Instagram Icon